Поиск по сайту:
Официальные аккаунты писателя Макса Алексеева в социальных сетях и контактная информация
Публичный дневник писателя Макса Алексеева, с возможностью купить книги автора
Новости   Архив   Книги   Издателям   Для СМИ   Donation   От писателя

Глава 18. Золотой прилив

Он измотался и не находил себе места. Стал часто слышать в ответ хамство и срываться на теплый берег и золотой прилив. Он уже давно не обращал внимания на почтовый ящик и перестал наслаждаться сладким запахом ванильных сигарет, некогда приносивших ему добрые воспоминания на крыльях белоснежных птиц. Он полюбил молчание - самую простую и ни к чему не обязывающую позицию. Словно, когда он молчал, он был ни при чем.

Он ждал, что кто-то сделает за него работу, встанет с места и закроет дверь. Ему было сложно нажать на кнопку, сложно выставить счет и подняться рано утром для того, чтобы вдохнуть свежий воздух и встретить незадачливый рассвет. Коснуться еще холодного асфальта и услышать первые звуки города. Оживающего шумными автомобилями, хлопающими дверьми магазинов и срывающимися с крыш каплями росы. Он уже давно не мог понять, что его держит в оковах разбитых отношений. Работа, досуг, размеренная жизнь или обязательства перед другими людьми. Перед его и ее родителями, перед приятелями и общественными нормами. Возле закрывшейся кофейни, у клумб с разрытой землей. Без цветов. Без роз и маленьких, ни о чем не говорящих подарков.

В его лицо дул холодный ветер, раскидывая уложенную челку. В зеркале он увидел собственное отражение. Полуоткрытый гараж и неправильно припаркованные автомобили. Прохладу лимонада в жаркий день. Прикосновения к ее шее. Он думал о темном помещении, о прогнивших досках и железных дверях. О рельсах по ту сторону забора и платформе, соединяющей город с областью. Иногда он приходил туда пораньше, чтобы выпить пару бутылок и окунуться в сомнительную свободу. Свободу от противоречий и ее одежды. От забитого шкафа и разбросанных по полкам мелочей.

Каждый раз его охватывал страх перед неизведанными и всеохватывающими впечатлениями. Бескрайними и сладкими, как свежая выпечка в открывшемся поутру торговом центре. Под напевы девушки, приготовившей им кофе, рассчитавшей клиентов и принявшейся дальше заниматься своими делами. Он смотрел как она бережно раскладывала хлеб. Как люди подходили и покупали его с самого утра. Как она улыбнулась женщине, что завела с ней разговор и погладила ее по плечу. Ему показалось, что она могла бы стать чудесной женой, если бы не языковой барьер, разбивающий культуры на тысячи километров вдоль шоссе и непроходимых лесов. Он смотрел на нее и пил кофе, который она приготовила. Спокойствие и умиротворение наполняло его сердце вместе с горькими глотками. Затем они вышли на улицу и направились к площади.

В этом уютном городке он мог ходить и не думать о будущем. Наслаждаться жизнью и отпускать воспоминания о прошлом ко всем чертям. Не бегать по клубам, не мечтать о покупке дорогого автомобиля и не тратить деньги на всякую мелочь. Он понимал, что уметь радоваться простым вещам — важно и необходимо. Необходимо улыбаться прохожим, здороваться с водителями в общественном транспорте, читать утренние заголовки и переходить на зеленый сигнал светофора. С пониманием относиться к людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, к офисным работникам и обслуживающему персоналу отеля. С самого детства его учили отсасывать всем и при любых обстоятельствах. Оставаться в пассивной позе наблюдателя, гомосексуалиста с наклонностями мазохиста. Сладким ублюдком, поджидавшим свою жертву за углом дома. Маньяком, преследовавшим возлюбленную. Зеркалом мира, исполненного гниющей под сырой землей плотью.

Он знал, что другим доставляло удовольствие перекладывать конверты в почтовом отделении, третьи довольствовались пробками и курьерскими доставками. Им был приятен простой и удобный образ жизни — помогать другим, быть важным звеном в цепи огромного механизма. В честь которого салютовали по праздникам, бросали к небу шапки и открывали игристое вино. Он был не против, просто не видел в этом своего смысла. Эгоистичного и сексуально озабоченного, как его работа — заключавшаяся в продаже собственного времени. На виду у врачей и пациентов, цеплявших его взглядами и задевавших сомнительными размышлениями на его счет.

Ему все чаще хотелось сбежать от них. Поселиться где-нибудь высоко в горах и мечтать о бескрайних просторах, вперемешку с размышлениями под чашечку горячего чая. Не ограничивать себя ни в чем, не забивать разум наркотиками прогрессивного мира, не читать мусор свинцовых строк и не спешить на последний автобус. Просто вставать с рассветом и лизать утреннюю свежесть, падающую запахом полей на прикроватную тумбочку с какой-нибудь книгой. Он хотел собирать с полей травы и заваривать их в алюминиевой чашке, неспешно перелистывая очередную страницу.

Иногда он вспоминал парня, который слетел с катушек. Просто исчез, стер себя с лица города. Ушел в небытие, заблокировал телефон, полюбил всем сердцем уединение. Его душу, сбежавшую в поиске счастья. Странника прибежищ у костра. Он появился в его жизни так же внезапно, как и исчез, оставив неизгладимый отпечаток на сердце. Бьющий о грудную клетку вопросами, что он не успел задать ему в тот короткий вечер.

У него были золотые волосы, сверкающие глаза и радостная улыбка. Он курил дешевые сигареты, носил джинсовую куртку и любил дорогие вещи. Ему не все было очевидно с ним, но вполне хватало того интереса, который сопровождал их прогулки по набережной. Его терзали те же страхи - растоптанные чувства, молчаливый укор и ночи напролет без сна. Он готов был кричать, что любит весь мир — с его бедами и радостями, со счастьем и разочарованием. Идти вперед и дарить объятья всем, кто попадался на его пути. Парень с белоснежной улыбкой, парень со сложным характером и эстет. Отправившийся за счастьем туда, где не было оснований даже мечтать о нем. Он курил и наблюдал как тихо падают листья за окном. Он ненавидел тех, кто разбил стекло в его автомобиле и кто вскрыл гараж, оставив на прощание разбросанные вещи. Он просто жил.

Поутру он вышел во двор и завел автомобиль. Протер стекла и уселся прочесть новые комментарии на его сайте. Спустя некоторое время он притормозил перед пересекавшим пешеходный переход стариком. Тот повернулся и врезал по его машине палкой, словно ударил по ногтям, покрытым бесцветным лаком. По красивому номеру кабриолета, всегда блестевшему черным кузовом. В дыме ночного пожара у шоссе за городом. Когда он с размаха разбил ей лобовое стекло, переходя к хромированным ручкам и дверям. Затем они залезли на крышу и начали прыгать по ней. Автомобиль на глазах превращался в бесполезный хлам. Его спутник достал канистру и запах бензина врезался в их головы. Пламя ненависти молниеносно поглотило салон и перекинулось на моторный отсек. В их глазах отражались алые языки, а руки сжимали мокрые от пота биты. Это была их ночь произвола, возносившаяся к звездам теплом юношеских сердец.

Окружающий мир ненавидел его и он не забывал платить ему той же монетой. Взаимная ненависть стала его новой философией. Нежелание понимать других и отрицание лжи во всякой ее форме гнали его прочь от витрин и прилавков. Как всегда, Винстон лежали на его подоконнике. За стеной ругались пьяные соседи. Он не брал трубку телефона или кричал в нее, что занят. Шли года, в его жизни не намечалось перспектив. Время сжирало пространство и доводило до слабоумия. Агрессия порождала агрессию, раны не заживали ни на минуту. Иногда ему казалось, что людям, которые держат в себе боль и обиды, живется значительно легче. Они могли понять злобу и хотя бы сделать какие-то выводы.

Это странное уподобление злу казалось чем-то вполне себе разумеющимся. Своего рода законом сохранения энергии, новым правилом сокровенных писаний на аналое прошлого. Очередной затяжкой перед монитором, ставшим его окном в реальный мир.

- Нет, я не буду говорить.
- Почему, мне же интересно.
- Не стоит.
- Вы говорили всем, скажите и мне.
- Ты сам все поймешь потом.
- Когда?
- Если захочешь, приходи ко мне.
- Куда?
- Я скажу адрес.
- Хорошо, я запомню.
- Ты его забудешь.

Он был слегка удивлен такому поведению и, если бы была возможность, спросил бы ее еще раз. Спустя некоторое время, отведенное на безрезультатные размышления. Впрочем, говорить им было не о чем. Его рисунок напоминал сюрреалистическую работу и подошедший лектор посмотрел на него с демонстративным удивлением. По стенам зала корчились гипсовые скульптуры. Молчание затянулось и несоизмеримо билось секундной стрелкой в часах над дверью. По другую сторону зала бродил худощавый преподаватель, занимавшийся второй группой. Казалось, он постоянно нервничал. И, когда садился за чей-нибудь мольберт и начинал целиться с карандаша в композицию, резкими движениями наносил линии, чтобы вскоре сбежать к другому мольберту. Впрочем, он не считал, что потратил время впустую. Рисунок удался и удался на славу.

- Меня же уволят.
- Но это то, как я вижу и чувствую.
- Я понимаю, но лучше переделать.
- Что ж, я постараюсь.

После занятия, на ступенях лестницы, они увидели плачущую девушку. Рука его спутника легла на оголенное колено. Девушка не сопротивлялась, хотя тот начал откровенно пялиться на ее груди. Через некоторое время она рассказала причину страданий - ее кинул молодой человек и жизнь более не имела для нее смысла. В его случае такие разговоры заканчивались алкоголем и бесконечными ласками в поцелуях завтрашнего дня. Отлично заполненной декларацией о доходах, уплаченными налогами и изысканными переживания о самореализации прекрасной особы, пожелавшей отдаться его объятиям. В их же случае произошел казус - он попытался сдвинуть руку поближе к промежности и получил резкое замечание за опрометчивую грубость.

- Ты что делаешь?
- Ну, не хочешь — не надо.
- Убери руку.
- Хорошо, наверное, мы пойдем.

Сделав выводы о том, что ловить уже было нечего, он, по инерции, чтобы не обидеть ее и обезопасить себя, продолжил бессмысленный треп. Затем попрощался и с довольным видом ринулся по лестнице вниз. Девушка вытерла слезы и поспешила уйти. По пути к выходу он поделился размышлениями на насчет того, что сексуальные домогательства повышают его самооценку. Как тренировка на выносливость, закаляющая уверенность в себе.

После шоколадки в небольшом кафе он переключился на повседневные дела, допивая крепкий кофе под пристальным взглядом лысого бармена. Он не сожалел о потерянном времени, улыбаясь и пялясь на задницы молодых девчонок, проходивших мимо них за окном.

- Ты виде где я ее трогал?
- Не скажу, что это было уместно.
- Какая разница, она даже не сопротивлялась.
- Просто ей было плохо.
- Ну и что!
- Это по-твоему поддержка?
- В каком-то смысле да.
- Каким образом?
- Всем хочется секса.
- Думаю, она хотела иного утешения.
- Брось, она хотел трахаться.
- Она плакала!
- Эмоции явно пошли бы на пользу.
- Ты чокнутый.
- Я верное дело говорю.

Он сыпал в ее адрес пошлыми шуточками. В его глазах она была шлюхой - о жертве не было и речи. По его мнению она страдала лишь потому, что сама допустила такую ситуацию. Ветреная и доверчивая, не обламывающая кайф юному наглецу. Он продолжал вспоминать ее выпирающие соски, плоский живот и приятную внешность. Он думал, что секс — это то, что было необходимо ей в тот момент. Чтобы снять стресс и забыть о кретине, что кинул такое аппетитное тело, привлекавшее его возбужденное сознание.

Он тоже находил ее сексуальной, но беспомощность и мокрые глаза отвращали его. До настоящего разочарования ей было далеко, а отчаяние явно не было ее стихией. Она играла в любовь, рассматривая разбитое сердце под увеличительным стеклом внимания со стороны очередного повернутого на сексе паренька. Умело разыгрывая карту ненависти, она отбила его посягательства на девственные белоснежные трусики торчавшие у нее из под джинс. Того, кто в очередной раз наступил на грабли распущенности. Кто посмел прикоснуться к ней, пытавшейся собрать бумажный самолетик, чтобы поверить в необходимость измены. Взмыть высоко в небо и рухнуть в одном из садов, открыв бутылку вина под ветвями массивного дерева. Потерпеть неудачу и пройти через поражение. Стать тонущим кораблем, разбитыми стеклом витрины. В очередной раз подняться на ноги, всхлипывая от боли и обиды, чтобы простить неверного любимого.

Он хотел, чтобы она села на его колени, раздвинула ноги и позволила водить пальцем по клитору. Чтобы пообещала рай на земле, свободу и безрассудство в отношении своей растерзанной персоны. Высокий гонорар и кровавые расправы с похотливой попкой. Он хотел вызвать ей такси, подбросить до дома и попытаться войти в ее спальню. Заполучить уважение ее подруг и преклонение мужчин, что слонялись у ее мокрых трусиков.

Она показалась ему типичной шлюхой и он не понимал, что он нашел в ней. В этих лживых слезах и истерике на виду у всех. В этом призыве к снисхождению, на холодных ступенях и расстегнутых пуговицах. Она была почти его, но он хотел слишком много.

Она не была несчастна. И справиться с расставанием ей не составило труда. Она также вставала рано утром и отправлялась делать упражнения на пресс. Она любила сове тело и занималась им как ребенком. В тот вечер она поклялась, что больше не будет дружить с плохими парнями, стремящимися кинуть ее ради подруг. А в число ее знакомых будут входить только успешные люди — бизнесмены, спортсмены и альтруисты. Утро будет начинаться с кашки, а в обед она будет позволять себе фрукты. Все остальное станет вызывать у нее непонимание и решительное несогласие. Радости — исключительно духовные, не затрагивающие тонкие струнки ее хрупкой души.

Смертельный бой с тенью, божественное безумие и передозировка. Все, что ей было нужно — сбежать от себя, забыть его взгляд и выбросить из головы неудачный роман. Сделать лоботомию ароматами мужских тел и струйками ладана. Воском свечи и серией горячих ванн.

Он остановился и обернулся.

- Смотри какие задницы.
- И что дальше?
- Мне они нравятся.
- Подойди, познакомься.
- Они отошьют меня.
- Попробуй.
- Нет, пойдем.
- Без проблем.


Купить книги Макса Алексеева на OZON, Литрес, Amazon, Google Play и Apple Store

+18

©Макс Алексеев, писатель

По вопросам и предложениям:
info@maxalekseev.com

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru