Поиск по сайту:
Официальные аккаунты писателя Макса Алексеева в социальных сетях и контактная информация
Публичный дневник писателя Макса Алексеева, с возможностью купить книги автора
Новости   Архив   Книги   Издателям   Для СМИ   Donation   От писателя


Глава 25. Нежная пенка

Когда ему становилось грустно, он делал кофе. Он кидал пару ложек с горочкой и заливал их кипятком. Нежная пенка растекалась по поверхности ароматом, поднимающимся до небес. Он садился за стол и читал свежие новости, делал небольшие глотки и наслаждался вкусом.

Лето выдалось на удивление гадким. Весна продолжала эстафету дождей и сильных ветров. На мгновение он переключился на мысли о прогулке, но порывы холода заставили усомниться в этой идее. Двери на лестничной площадке продолжали хлопать о еле держащуюся в бетонной стене коробку. Она успела выдать себя замуж без его ведома, поэтому пускаться в путешествие в одиночку было глупой затеей. К тому же, хорошая компания могла скрасить одинокий вечер и уж точно не помешала бы ему. Он не хотел торчать перед монитором - лишь в крайнем случае, с сигаретой и развязанной незнакомкой, ищущей в его трусах твердый член.

В этой зрелой женщине не было тайн, которые так старательно оберегали застенчивые девственницы. Но в ней была винтажная эротика, огонь и ноты черной любви, насилующей избранников. Она заставляла его присматриваться к молоденьким девушкам. Ухаживать за ними и с ненавистью овладевать ватными телами. Игры полов не могли пройти мимо его внимания, он жаждал новых открытий и при первой возможности не упускал шанс обнажить их тела. Слизывая сладкий крем с дрожащих шей. Приоткрывая дверь в душевую, поглощенный горячим паром, оседающим каплями на стенах. Он не хотел заигрывать с ней. Он молча наблюдал как по ее грудям стекала белоснежная пена.

Ее бывший всегда находился где-то рядом. Он не хотел покидать пригретое место и при каждом удобном случае напоминал ей о своей заботе. Это как второй шанс, как отсроченный до времени минет. В мире выверенных шагов, он страховал собственность от томления по любовным усладам. Полигамные отношения, прикрытые фикусовым листом самого чистого наркотика. Чистого, как смазка юного любовника, впервые касающегося сосков своей одноклассницы. Даже когда они шли под венец, он радовался как ребенок. Разодранному платью и уложенным волосам. Светлой коже и глазам молодой волчицы.

Они сидели рядом, когда его взор стал туманным. Он потянулся к ней, чтобы обнять и поцеловать. Другие замерли в недоумении. Но он вовремя остановился, отшатнувшись от безумной идеи летнего вечера. Уходя прочь вдоль ограды, он что-то кричал и размахивал руками - желание любить снова обратилось против него.

В изнасиловании его хрупкой как хрусталь личности. В тайне инцеста, покрытая добрыми нравами и миссией спасения. Под ветвями старого дерева. Она ждала его, с горящими от ненависти глазами. Красными и сжирающими до костей. Улыбаясь и вдыхая аромат его футболки, она пыталась переделать его на свой лад. Тотально подчинить и выдавать секс точными порциями, по рецепту.

Убивая фантазию и иллюзию страсти при виде стянутых трусиков. Вдоль бедер и ног, ставших противными. В отношениях презрения, требующих церемонии бракосочетания. Обличающие избранников в одежды членов семьи. В сильных богов, раздирающих глубины бессознательного. Навечно запечатывающие теплые чувства. Царские короны и родовые связи. Воткнутыми в глотку матерей членами. Раздвинутыми до боли ногами. В тенях от свечей, на полу каменной часовни. Под крики черных воронов и в запахе разлагающейся плоти. Как любила она, как любили ее подруги.

После их поцелуя он уже не мог сдерживать обещание. Не задумываясь о последствиях, он заказывал бокал за бокалом и топил чувство вины в пузырьках холодного напитка. Страх переполнял его, но спокойствие вскоре покрыло разочарование в отношениях. Он как всегда завязал пустой разговор и бросал деньги на барную стойку, чтобы произвести впечатление на девушку.

- Здесь есть своя философия.
- Никогда не был в таких заведениях.
- Просто сиди и наблюдай.
- Хорошо.
- Тут есть свои правила и законы.
- Я весь во внимании.

Разговоры наполняли длинный подвал бара приторным запахом слизи. Он повернулся к собеседнику, который сидел слева от него и продолжил беседу. Кирпичные стены отдавали тепло улыбки бармена каждому, кто заказывал очередную кружку напитка.

За столиками позади сидели компании молодых и не очень людей. Мысленно он искал ответы в глазах женщин, превращая в забаву осмотр достопримечательностей пятничного вечера. Ему показалось, что люди пришли в бар за единением. За тем, чтобы быть хоть кому-то нужными. Пусть на короткое время, но по-настоящему. Алкоголь заводил отношения, алкоголь дарил им забытые чувства и эмоции. Алкоголь говорил, что любовь существует. Но они не слушали его — они продолжали быть рабами собственных страхов, от которых на время освобождались здесь, с десяток крутых ступеней вниз.

Он старался не вспоминать о ней. Он охотнее вспоминал вагины и размазанную помаду незнакомок. Тех, для кого семья всегда была какой-то тайной и нежелательной темой для бесед. С одной все ограничилось кофейным столиком и позаимствованной книгой. Она больше не хотела приходить к нему, но из приличия он все же предложил ей как-нибудь зайти.

Бар стал новой точкой отсчета этих ненавязчивых отношений. Бар не был серьезным основанием для того, чтобы принимать человека в семейный круг. Бар — это не секс. Бар - не друг и не место, где играют в гольф старики. Бар - убийца чувств и эмоций. И в каждом баре есть туалет, который хранит тайны, страхуя от развода сотни примерных пар.

Его молчание настораживало. Потакание свободе начинало сводить с ума. Стратегические пункты обещали не выдержать натиска. Кровавые тела устилали зеленое поле. Приходилось действовать на опережение. Кто-то не выдержал и пустил себе пулю в лоб. Другие со страхом в глазах покосились в сторону простреленного черепа. Он снова нацепил кобуру и отправился на поиски новых пленных. Одна такая подвернулась ему прямо на улице, чтобы хоть кто-то проявил сочувствие к усталому и истерзанному телу. И когда шел третий месяц, а она не отходила от него ни на шаг, было решено действовать. В конечном счете он мог добить ее в любой момент, заставив вспомнить разорванные отношения с каким-то девственником, направлявшимся к ней издалека.

Чертова сука. Сначала она хотела броситься в его объятья, забыть о жизни и потерять смысл. Затем начала мечтать об уютном гнездышке, усердно работающем муже и свободной клубной жизни. Она делилась с ним планами на будущее, перебирала старые фотокарточки, а по вечерам пила вишневое пиво в баре. Жизнь казалась ей совершенно простой штукой, которая несла ее хрупкое тело по течению времени. Немного отрезвленная, она решилась на инцест. Это было, как если бы к ней приставал отец или отчим и ей требовалось оседлать их обоих. Сперва она пошла в душ, затем вошла в комнату и легла к нему под одеяло.

- Знаешь, я уже не хочу жить с ним.
- Думаю, это правильное решение.
- Я думала, что так будет легче, но это неправильно.
- Свобода в отношениях необходима.
- Да, нельзя забывать про себя.
- Я рад, что ты пришла к этой мысли.

Зависимость и свобода - вещи одного порядка. Они давали определенные гарантии и предполагали различные модели поведения. Об этом сообщали брошюры на входе. Многим достаточно было просто взглянуть на их обложки, чтобы решить для себя раз и навсегда. А читать толстые книги в совершеннолетнем возрасте было нелегко. Слишком много соблазнов готовил мир новоиспеченному бойцу с сигаретой в руке.

Зависимость — оправдывала. Она делала его человеком слабым и безвольным. Накидывала мантию серой тени, обвивала тернием и забирала душу. Иногда он мечтал продать ее дьяволу, дезертировать в самом жестоком бою. Уйти с вожделенной блудницей и остаться до конца дней в ее объятьях и стонах. Со временем бы надоело, со временем она стала бы снова ненавистной. Ему и его друзьям.

На некоторые вопросы он не отвечал. Он отводил взгляд на стену и пытался разобрать мутные смыслы. Его мозги превратились в сухой орех, душа требовала плотских радостей. Бармен протирал стаканы, опрокидывал бутылки и клал в коктейли лед. Еще два пива появились на столе. С запахом пшеницы и привкусом хлеба. Его сердце бешено колотилось, потому что он боялся не успеть.

Изменений не наблюдалось. Болезнь зашла слишком далеко. Он уже боялся своих мыслей и чувств, загоняя их в темные уголки своей души. Он ощущал напряжение, а раздражение стало его воздухом. Вырванный из реальности, он с головой погружался в простой и понятный мирок. С легким налетом эмоций и незатейливыми наслаждениями.

Все что теперь ему было нужно — это алкоголь и немного посредственного секса. Алкоголя было в достатке, секс жестко урезали. Алкоголь нередко заменял постель, любовниц, книги и планы на будущее. Но смысла на дне бутылки он так и не находил.

Он смотрел на него через стекло, искажавшее четкие линии реальности. Его мысли терялись в дыме сигарет. Ему снова становилось скучно в этом тесном и лживом подвале. Девушки на улице предложили купить у них телефон. Прохожие с унылыми лицами пробивались сквозь толпу домой. Она неслась в неизвестность вечера, между автомобилями, стоявшими на светофорах.

Он посмотрел вверх и увидел кусок темного неба, словно черничный пирог, который положили на крыши домов. Скоро с него должна была закапать начинка. Обязательно с ягодами. В кармане лежали таблетки и он был уверен в своем будущем. Он и раньше встречал эти безнадежные глаза, но в этот раз по-настоящему задумался.

Черные зонтики посыпались с неба. Люди в смокингах подносили к трубка зажженные спички. Изысканные мундштуки пожирали сигареты. Все они были за одно, все они задумали обман в папках с расписками и договорами. Денежные отношения, любовь до конца дней. Под залог, без процентов и обещаний. Плюнув в лица презренных священников и шаманов новой жизни. Они бросали бумаги с балконов, рвали на себе волосы и опрокидывали столы в попытках вырваться из сжимающихся стен потрескавшихся квартир. В кабинеты. В уличное безумство и старые деньки. Затягиваясь другими, желавшими дать им немного тепла. Настоящей любви и эмоций, сожженных в зеркалах монотонных дней.

В глазах тоски и самообмана. Словно у закрывающихся дверей вагона метро. В последние секунды до отправления. В черный тоннель, в пропасть оборванной линии. Почти живой, почти мертвый. Упавший на пол и взбирающийся по отвесной стене. Цепляющийся за протянутую руку. Со взглядом, исполненным страха и надежды. Чтобы в очередной раз пойти к вокзалу, взять билет и сесть на жесткие деревянные сиденья.

Лучи везения и счастья ударили в его лицо. Он больше не мог его терпеть — он приносил ему боль и напоминал о разочаровании. Но она могла простить ему многое. В тайне он надеялся, что исповедуется ей перед смертью и у нее не останется выбора, чтобы простить его. Ведь она любила его таким, какой он есть. Со всей его ложью во благо, с алкогольной зависимостью и запахом табака. Грязного мужчину, склонного к изменам и самоуничижению. Простого рабочего, забросившего блокноты со стихами в стол. Чтобы в один прекрасный день вонзить их острые листы в ее шею. Поцелуями подруги, жаждущей его большого члена. Обнажающей свои прелести для фотографий и скрывающей взгляды желания за безразличием строгих очков.

Ему нравилась ложь и он любил бежать от себя. В этом было его алиби — нежелание признаваться, нежелание быть собой. Он готов был быть образом, иконой в сумасшедшем доме. Он готов был идти на жертвы и покрывать тело ранами. Ради пути, который совершался в ритуалах пролитого на землю вина. В сильных чувствах девственной плоти. В огнях дракона и играх тигра, веселящихся в ночном небе. Под чашами весов и других животных, известных с древних времен многим народам, изучавшим небо. В словах забытой на дорожках книги.

Его алиби было его оберегом, его страстью и единственной любовью. В ту ночь они любили ее вместе.


Купить книги Макса Алексеева на OZON, Литрес, Amazon, Google Play и Apple Store

+18

©Макс Алексеев, писатель

По вопросам и предложениям:
info@maxalekseev.com

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru