Поиск по сайту:
Официальные аккаунты писателя Макса Алексеева в социальных сетях и контактная информация
Публичный дневник писателя Макса Алексеева, с возможностью купить книги автора
Новости   Архив   Книги   Издателям   Для СМИ   Donation   От писателя

Глава 33. Стальная решетка

Она снова была рядом с ним.

С его странными желаниями и взглядами на жизнь. Она смотрела на него сквозь стальную решетку, которая чуть было не захлопнулась на несколько лет. Ему хотелось в это верить и это добавляло пару монет в его страсть к этой светлой девушке, заблудившейся в каменном лесу.

Он снова мечтал заглянуть в ее бездонные глаза, обнять и прижаться к ее губам губами. Таким знакомым и нежным, сжирающим его до глубины сознания. На минуту забыть о повседневной жизни и делах. Забыть о том, что надо жить. Несмотря ни на что — идти вперед и терпеть обиды и унижения. По обочине пыльной дороги, вдоль одиноких мостовых. Сидя на дорожном отбойнике и всматриваясь в глубину леса. Зеленую и такую спокойную. Манящую темнотой резких ветвей, под шум проносящихся автомобилей.

- Завтра последнее заседание.
- Хорошо, что скоро все закончится.
- Да.
- Мы увидимся обязательно.
- Я очень этого жду.

Она опустила глаза и промолчала. Он ее понимал и сам поймал себя на мысли, что поступает как кретин. Воображаемая красная линия не позволяла ему перейти грань дозволенного. В саду алых роз, сбрасывавших лепестки на каменные дорожки романтики. Где-то там, где были следы ее голых ног, которые он стремился не потерять из виду. Стоя за кованной оградой. За массивными прутьями, покрытыми мхом.

Белым облаком, она уходила куда-то вглубь сада и терялась из вида. Он сел на корточки и прислонился к ограде спиной. Оставленный всеми, забытый на перекрестках дорог и улиц. Ребенок времени, оказавшийся под присмотром голубого неба. Огромного, белыми облаками ласкавшего его взгляд. На покрывале нежного отношения незнакомцев.

Они уходили сквозь года и десятилетия. Уходили не прощаясь, не обнимая и не даря даже скупого поцелуя. Сквозь время и минуты часов. Опрокидывая стакан за стаканом. Под шум ветра и скрежет стальных колес на пригородной железной дороге. Он искал их в лицах прохожих. Как брошенная на улице собака. До смерти замученный бессонницей и тревогой.

- Вы украли у меня детство!
- Что ты, они любят тебя.

Этому крику не суждено было быть услышанным. Северные ветра поглотили его, унесли высоко в горы, под серые тучи дождя неземной тяжести. Слова каплями воды из глубин бездны возвращались на его лицо, в слезах и мольбах об ушедших навсегда минутах несбывшегося счастья. Наедине с природой, охраняемый семью ветрами, он любовался играющими у дороги рыжими лисицами. Он вдыхал воздух стихии, смотрел с высоты смерти и впитывал рубашкой пот соленого сердцебиения.

Он знал, что та, которую предстояло снова увидеть, была жива. Она засыпала с первыми лучами солнца и уходила в ночь, чтобы обнажать свое тело перед молчаливыми мужчинами. Та, что била в его грудь кулаками, отталкивала и снова прижимала к себе. Таким как она, им была необходима нежность. Брошенным на растерзание действительностью зверькам. Почти незнакомым, но жаждущим тепла и ласки. Словно брат и сестра, словно молодая пара, не знающая порока и безумных желаний. Он прижимал ее в темноте небольшого помещения и ласково гладил по волосам.

Она положила на его грудь голову и тяжело вздохнула. Все, чего им не хватало — это теплой кровати и горячего молока. Сон, такой сладкий и манящий. вместе с милой девочкой ночных переходов. В тот вечер он полюбил ее такой, какая она есть. В тот вечер она смогла разжечь в нем тепло забытых чувств.

- Дурак...
- Это не важно.
- И, все равно, дурак.
- Хорошо, дурак так дурак.
- Я люблю тебя.

Они продолжали стоять и уже ничего не говорили друг-другу. Он не был дураком и она это прекрасно понимала, но уже сама не могла поверить, что люди — не животные. Становилось тоскливо при мысли о том, что скоро им предстоит расстаться. Подняться вверх по крутой лестнице и в последний раз поцеловать горькие губы сожаления. Алые, как само помещение и уличные фонари разбитого переулка.

Ее кожаная куртка смотрелась вызывающе. Ее волосы развивались на ветру острыми лезвиями теней. Но чуда так и не произошло. Улицы проносились разноцветными фонарями. Перед глазами мелькали яркие фары автомобилей, канал блестел полуночной романтикой. Высоко в небе сияли звезды, а прохожие не переставали пялиться в асфальт. Если бы все могло быть иначе! Но в некоторых вещах он был не властен. Умереть во второй раз и попрощаться с тем, что у него было, он не мог.

Пару таблеток заглушили боль и мир поглотил сознание, вступив в грязную связь с его уставшим мозгом. Он думал о них, томившихся в ожидании очередного ненасытного мудака. О тех, кто раздвигал ноги перед жирными ублюдками, позабывшими дома кошельки. Об изношенных матерях-одиночках и красивых студентках. Со спермой на губах, облизывающих твердые головки. Они по-настоящему кончали, дико радуясь лакомым кусочкам. Своим школьным подружкам и посетителям скучных лекций. Новые игры и приключения, новые судороги оргазма и безумные взгляды сквозь плоть и кости юных созданий, отдающих свое тело в рабство. Сквозь коридоры с матерями, подающими полотенца новым клиентам. Он думал о них, пока наконец не обрел покой в одном из вагонов метрополитена.

Она подарила ему пару нежных поцелуев и он уже был готов проникнуть в нее. В животное начало всех вещей, в мысли и сознание кровожадной тайны. В ее шкафы и туалетные комнаты. Он хотел кончить в кружевные трусики, а затем еще раз — на белоснежные руки. На часах было около полуночи. Играла чудесная музыка осеннего холода. Он вспоминал ее глаза, сдерживающиеся от слез. Минуты и слова переворачивались в его голове. Он еще не знал, что скоро ему придется пережить самую долгую ломку в его жизни. Ту, что будет тянуться не одну неделю.

Шли дожди. Дожди убивали его. Ему было тяжело вставать с кровати, он уже не верил в будущее. Наркотики сожрали его волю к жизни, разодрав инстинкт самосохранения на клочки. Они уничтожили его желания и посадили на бесподобный кайф жизни. Кайф прекрасных мгновений и безграничной любви. Он хотел ее, безумно жаждал ее взаимности. Но каждый раз, когда подходил к зеркалу, он видел пустые глаза. Выжженные воспоминаниями и смертями, не дававшими ему спокойно заснуть.

Он тихо вздыхал и слезы скатывались по его щекам. В такие минуты его не интересовал кайф. Уходить было не от чего и незачем. Просто отключать мозги ему уже порядком надоело. Он готов был выбивать двери и зубы, готов был бежать в гору и падать на землю, хватая воздух ртом. Столько смертей и ни одного ласкового слова, ни одного объятья. Теплого, нежного. Один на один с самим собой. С жалким уродом, позабывшим о любви. Пожимая руку павшим в боях за жизнь. Убитый тенями в коридорах и мистическими совпадениями. Снова оставленный, выброшенный из суеты дней. Маленький мальчик, желающий родительской ласки и теплых слов. Сочувствия и понимания.

Они ушли — те, кто давал ему веру в будущее. Те, кто никогда не повышал голос и никогда не укорял за ошибки. Он помнил их теплые голоса, они остались с ним навечно. До самых последних дней. Он помнил их кожу, их дыхание и их любовь. Один. На всю планету — такую маленькую и огромную. В бездне вне времени. Перед огромным зеркалом, не боящийся взглянуть в него. Но остались вопросы, которые он не мог решить самостоятельно. Выбор его и выбор других людей. Мелочные мысли. Сын неба и земли. Горькая ухмылка и потрепанные книги. Он решил выбросить их все. Как проклятие прошлого, как напоминание о бесцельно прожитых днях. В огромный зеленый контейнер. Среди осколков и пустых банок.


Купить книги Макса Алексеева на OZON, Литрес, Amazon, Google Play и Apple Store

+18

©Макс Алексеев, писатель

По вопросам и предложениям:
info@maxalekseev.com

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru