Поиск по сайту:
Официальные аккаунты писателя Макса Алексеева в социальных сетях и контактная информация
Публичный дневник писателя Макса Алексеева, с возможностью купить книги автора
Новости   Архив   Книги   Издателям   Для СМИ   Donation   От писателя

Глава 35. Горький кофе

Они снова были вместе. Как старые кавычки в предложении. Как горький кофе, что источает сладкий аромат обмана. За окном уже давно стемнело и сигарета потухла в пепельнице, оставив желтый след на прозрачном стекле. Точно так же люди оставляли невидимые раны на чуждых душах, выбрасывая страницы истории в мусорные ведра. В подвалы и под камни старых кладбищ.

Он хотел смыть обман водой. Хотел снова улыбаться как ни в чем не бывало. Мешая свои мысли ложечкой в чашке черного кофе. Вязкого и густого как сердечный приступ. По другую сторону созерцающих пустоту открытого окна глаз. Они снова были вместе, в его мечтах и на губах. Он слышал ее голос каждый день. Он хотел вдыхать ее аромат снова. Расставить на полочках фотографии и ожидать ее возвращения. С конвертом в руках, который оказался перед ним. Белый и нежный. Помнящий ее прикосновения и аромат духов.

Среди темноты высоких колонн, среди пустоты гранитной набережной. Чьи руки касались запретов и мечтали погрузиться в прохладу озера. Выше небес и сочнее самых спелых фруктов. Соком дыни на губах, ароматом диких роз и шиповника. Милый сердцу и такой далекий. Образ блаженства и умиротворения. Разрывающий ночной город звуками одинокой сирены. Словно божество, извивающееся в мучительных родах. В объятьях сладких демонов ночи, в золотом потоке меда. Гранатовым соком по нежному животику сладкой девственницы. В мире снов и фантазий.

Он не хотел подчиняться им. Разумнее было поступать иначе. Закрытый, словно уткнувшийся в пальто агент, он шагал по мокрому асфальту. Черный лоск брюк отпечатывался в отражении грязных луж. В окнах потухших мечт, на середине пройденного пути. Так небрежно, но уверенно. Сильно ударяя по клавишам рояля, что стоял на шестом этаже старинного здания. Опуская рубильник, словно крышку над белыми и черными клавишами. По струнам, по натянутым лезвиям сотен лет. Щекой на нотном стане, на стане прекрасной женщины. На джинсы парня, обтягивающие огромный член. С его легкой неуверенностью, ощущавшей перемены.

Все они хотели кончить на ее грудь, твердые от вожделения. Кончить на тонкие пальцы и сексуально пухлые губы. Утопая в ее черных глазах, он не был исключением. Всего лишь в шаге от близости, в шаге от ежедневного секса. Шагая и не останавливаясь, и четко играя свою партию. В божественной пытке пятиминутного перерыва. Тяжелым вздохом перед тем как снова постучаться в дверь. Рукой в ее руке - чужой и взрослой женщины. В ее мире, с запахом сигарет у открытого окна.

Он помнил медный замок. Покачивающиеся белые шторы. Занавес магнитофона и пленку с джазом. Подростковый секс. Молнию. Электрический разряд. Выстрел в тишине. Их летние уроки под аккомпанемент молодой пианистки с большими грудями.

- Им можно.
- То есть?
- Не нам их судить.

Он еще никогда не задавался этим вопросом. Грезил, но не решался. Дым показался ему знакомым, и вкус не стал неожиданностью. Легкий кайф к которому невозможно было привыкнуть. Не представляющий интереса в свете истории о струнах их порванных душ. Они не желали чувствовать. Они забыли, что такое — чувствовать. А он продолжал вдыхать новый аромат будущего. Того, который обязательно подхватит его в безумном танце жизни. Когда время перестанет быть чем-то обязательным. Он ждал его, головокружительного и опасного прихода.

Без тени смущения и восхищения. Обычный, как первый секс — ничего сверх того, что можно было бы ожидать. Эксперимент провалился, в книжечке поставили печать. Он вошел в новые двери пространства и времени. Свободный от греха и раскаяния. Готовый к новой ступени, что вела в неизвестность безразличия. Переживаний на грани и морально низких экспериментов.

Его борьба со страхами и комплексами подошла к концу. Он как никто другой знал, что времени не существовало. Одна большая иллюзия, обман, тотальное заблуждение. Им всем давно пора было выкинуть часы и отказаться от старых систем летоисчисления. Вместе с черными тени, что витали в воздухе - они висели на стенах и мелькали перед его глазами. Укорами за секс с несовершеннолетней, за искренние чувства взаимных переживаний. За ласковые прикосновения и первый оргазм без партнера. На горе трупов, поющих хвалу небесам и поднимающих знамена свободы. Под музыку эротических игрушек цивилизаций, под марш поколения рабынь. На конвейере на убой. В огнях высотных кранов, мигающих в такт электрическим разрядам. В такт сексуальным оргиям и мечтам о первой близости. С подыхавшими в подвалах детьми, бьющимися в двери мертвыми листьями осени. Порывами ветра, страха и тоски. Очередной сигаретой в его руке.

Сегодня они в очередной раз подошли к черте. Внизу проносились автомобили. Птицы парили высоко в небе, не обращая на них никакого внимания. Все, что окружало их — необъятный космос, прохлада ночи и пламень нескончаемого ада. Огни вдоль загородной улицы и шум прибоя. Словно ее дыхание передавало эмоции, без которых их существование было невозможным.

Тепло. Он думал, что оно тоже есть часть ее дыхания. Нежности и прикосновений. Самой сущности человека, словно на кончике кисти художника, ударяющего о холст экспрессией картины. Выброшенный в урну.

Он знал, что этот мир нуждался в красках. Багряных и белых, зеленых и черных. В очередном плевке, в надежде и разочаровании. Повторяющимися кадрами зажеванной пленки. В остывшей лампе, погасших свечах. Потому что их мечтам не суждено было не сбыться — в этом их смысл. Их тайная печать. Он знал, он надеялся.

- Все стало банально и сложно.
- Лишь ты можешь придать этому смысл.
- Вещи умерли, стали чужими.
- Вещи никогда не были нашими.
- Я знаю.
- Никогда.

Она посмотрела с сожалением на пешеходный переход. Холодные ступени никак не поддавались им. Они бы могли зажечь солнце, разогнать облака и подарить уют скромной квартире на краю мира. Но она порывалась уйти, а он просил о еще одной минуте. Словно у стола чиновника, он пытался достучаться до ее сердца. Пятьдесят ступеней неизбежности в холоде надвигающейся ночи. В страхе потерять ее навсегда. В любви, не требующей жертвы. В мертвой, бессвязной любви. Ожидающей подвоха, выгоды и личного интереса. В зеркале туалета, прижатая к стене. В тусклом свете фиолетовой лампочки. Молодая и сексуальная.

- Я буду кричать.
- Ты серьезно думаешь, что я пытаюсь тебя изнасиловать?
- Отпусти меня, не надо.
- Глупо так думать.
- Я хочу уйти.
- Уходи, я не держу тебя.

Она закрыла за собой дверь. Он еще некоторое время смотрел в глаза своего отражения. Потом умылся холодной водой и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В сетке маленькой плиточки он читал зашифрованные послания. Они уже слишком давно играли в эту странную игру. И он не собирался проигрывать.

Вернувшись за столик, он закурил ароматную сигарету и уставился на ее светлые волосы. Он представил как капли спермы падают на них. Представил ее туманный взгляд и приоткрытый ротик. Затем он занялся ее разрезом. Неизменное лезвие на цепочке. Гладка кожа и прерывистое дыхание. Ей явно не пришелся по нраву его взгляд.

- Мне нужно идти.
- Куда ты?
- Домой.
- Так рано?

Их спутник был удивлен и переводил взгляд то на нее, то на него. Немой вопрос не находил ответа — они, словно каменные истуканы, не давали и шанса на догадку. Он поправил воротничок и допил вино. Потом выпрямил спину и уставился в стену. Его лицо изображало напряженную работу. Он пытался собраться с силами.

- Ты обидел ее, да?
- Нет.
- Скажи, он обидел тебя?
- Мне просто нужно идти домой.
- Побудь с нами еще немного!
- Нет.
- Она не хочет.
- Почему?
- Не важно.

Она была непреклонна в своем решении. Ему нравилось это и это заводило его. Не сказать, чтобы это было очень радостным известием, но он ожидал такого поворота. Это походило на изощренную игру, на подачу мяча. Уверенную и даже слишком самоуверенную. Но он не привык проигрывать. Напротив, он решил ей подыграть, выбрав жертвой симпатичного молодого человека напротив.

Они застали его врасплох. Пьяного и смущенного.

- Пусть идет.
- Давай проводим хотя бы.
- Нет, мы останемся.
- Да что вообще происходит?
- Ничего.
- Не надо, я пойду одна.
- Пусть идет.

Она посмотрела на него с каким-то интересом и натянула курточку. Резко повернувшись, она зашагала по длинному коридору, а он смотрел ей вслед - на ее ноги и попку. Теперь они остались наедине с ним. Официантка принесла им еще вина и сменила пепельницу. Он достал очередную сигарету и закурил. Дым медленно потянулся к потолку. Он сделал глоток и перевел дыхание.

- Что ты ей там сказал?
- Да ничего такого.
- Ты приставал к ней?
- Попытался поцеловать.
- Больше похоже на домогательство.
- С головой я все еще дружу.
- Конечно же ее это обидело.
- Не думаю.

Он наблюдал за юношей - как тот поднес к губам бокал с красным вином и отпил. Он пил резко, не обращая внимания на вкус. Словно проглатывал слова, не пытаясь вникнуть в их смысл. Они горели на его губах гранатами, блестели в темных глазах алмазами желаний. Дикого и неподдельного интереса к жизни. К девушке, что недавно сидела с ними рядом и похотливо косилась на него. Теперь же они были наедине и некоторое время наслаждались взглядами друг друга. Глоток за глотком, без тени смущения. Он целовал бокал его губ, втягивал слюну с фильтра вожделения. Его имя входило сладким дымом в легкие, проникало в мозг, источало тепло батареи у окна.

Где-то за окном, под дождем, в черной куртке, она платила за проезд. В ее плеере играла музыка, она старалась ни о чем не думать. За ее окном проносились серые дома, перекрестки и надежды. В стремлении жить и подниматься шаг за шагом по бетонной лестнице. В прогулках по вечерам, по ночным трассам и времени перемен. В ее планы входило узнать как можно больше друг о друге. Он расстегнул еще одну пуговицу, пока затягивался сигаретой. Парень напротив расслабился и разлегся в кресле.

- Вот так всегда.
- Как?
- Захотел пообщаться, приятно провести время — и все.
- Забавно, не так ли?
- Хрень полная, хрень.
- Я - урод?
- Да ну, брось.
- Ну а как это еще понимать?
- Она просто ушла, дело не в тебе.
- А я принимаю это на свой счет.
- Нет, это неверно.
- Нет, я урод.
- Ладно, я попытался ее трахнуть.
- Я же говорил!
- Да.
- Ну и зачем?
- Что зачем?
- Она ушла!
- Но я так ничего и не получил.
- И теперь мы одни.
- Не повезло.

Третья сигарета загорелась звездой надежды. Они заказали еще вина и перекинулись мнениями об официантке. Приятель планировал трахнуть ее в другом зале. Они даже сходили и оценили интерьер. Предложение оттрахать ее на столе ему не понравилось. К тому же холод кондиционеров совершенно убил предложенную идею ледяной столешницей.

Вернувшись за столик, они еще какое-то время говорили о своей спутнице, покинувшей их компанию. За гранями кирпичных стен и барабанной дроби дождя по карнизу. Около неоновой вывески, возле слепой лампы и с кожаной папкой меню. В кафе, исчезнувшем в туманах острова. Вместе с ними и ней. Сгинувшими в летописи и хроники, в старые тетради и пустые бутылки из-под пива.

Напоследок они решили выпить еще. В этом заведении было принято пить вино. Это было их правило, это был их стиль уничтожения реальности. Без будущего и без границ. В потоке сознания на черных пластинах жалюзи. Молодые искатели приключений. Романтики новой волны и поэты нерассказанных историй. Ждущие очередного вечера, чтобы разбить на мелкие кусочки тонкую грань реальности и сказки, которую творили живые души, падающие в бездну всепрощения. В бездну любви и теплых чувств. Перед тем, как погасить в своих комнатах свет.


Купить книги Макса Алексеева на OZON, Литрес, Amazon, Google Play и Apple Store

+18

©Макс Алексеев, писатель

По вопросам и предложениям:
info@maxalekseev.com

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru