Поиск по сайту:
Официальные аккаунты писателя Макса Алексеева в социальных сетях и контактная информация
Публичный дневник писателя Макса Алексеева, с возможностью купить книги автора
Новости   Архив   Книги   Издателям   Для СМИ   Donation   От писателя

Глава 36. Розы

Ее лицо напоминало ему смерть.

Девственная и чистая, она била в сердце острым кинжалом переживаний. Он ложился рядом с ней и играл с ее волосами. Он мечтал каждое утро обмениваться с ней поцелуями, гладить ее по щеке и прижимать к себе. Она не сопротивлялась, отвечая с опаской, резко и сильно. Смотря в зеркало и сбривая легкую щетину. Смывая теплой водой пену и ловя ее взгляд. Улыбку и интерес. Под голубым небом, под яркими лучами солнца, за деревянной дверью, закрытой на замок.

По его телу стекали капли, они падали на резиновый пол и убегали по трубам канализации. Он наспех вытерся и вышел. Телефонный разговор был коротким. Он никогда не длился более минуты. Она не привыкла к долгим беседам, предпочитая видеть собеседника перед собой. Он накинул белую рубашку и закрыл за собой дверь.

Уставшая и невыспавшаяся, она приняла розу и поблагодарила за комплимент. Ему показалось, что это было единственное в их романе искреннее проявление чувств с ее стороны. Впрочем, какой бы девушке это не понравилось? Тенями лепестков, вдоль ограды университета. Нужно было во что бы то ни стало достать до его ноги. Она кинула шапку и та упала на землю. На счастье. Со стороны смотрелось глупо, но имело смысл для тех, кто проходил мимо медного истукана.

В его вкусе были сумасшедшие. Таковыми их считали те, кто не привык блевать в три часа ночи на холодной набережной. Те, кто не скитался по незнакомым улицам в надежде обрести себя и найти ответы на волнующие мир вопросы. Те, кто не смотрел в потухшие окна в поиске родных душ. Словно курьеры темной свободы, они брели за голосами мертвецов, призывающих жить и творить во имя любви. Сквозь кварталы, останавливаясь отлить на стены полицейских участков, учтиво извиняясь перед Законом. Сворачивая в подворотню и выходя на свет фонарей. В поисках любви и признания, в поисках теплого сердца и понимания со стороны бездомных и убийц.

- Я никогда не найду ее.
- Откуда ты знаешь?
- Я буду вечно искать ее.
- А смысл?
- Я буду поэтом.
- Ты и так поэт.
- Ты понимаешь о чем я.
- Думаю, да.

Его спутник остановился, словно его озарила великая мысль - он с надеждой устремил свой взгляд внутрь рюкзака и, развернувшись, вручил ему бутылку вина. Потом сел на корточки и положил небольшой блокнотик на ногу. Он что-то быстро записывал в нем карандашом. Потом встал и сделал пару больших глотков вина. Блокнот полетел обратно в рюкзак.

Они зашагали вдоль пустой улицы в утро. В долгие часы скитаний. Он был рад, что она дала обещание пересечься на днях. Этого было достаточно, чтобы согревать его в ту ночь. Он был влюблен, он готов был отдать себя в рабство. Спутник потрепал его по голове и сказал что-то насчет семьи и детей. Совершенно растерянный, он продолжал идти рядом и слушать его размышления о браке, старости и молниеносной молодости.

А он не верил в старость. Старость — это не про них.

- Я умру молодым, мой друг.
- Это ты сейчас так говоришь.
- Может быть, но я не хочу стареть.
- Скорее всего, я не доживу.
- Ты же хочешь детей!
- Да, но я — алкоголик. Моя печень убита.
- А я — наркоман и суицидник.
- Дурак ты.

Он посмотрел на него добрыми глазами, словно пытался сказать, что оба они мировые придурки. Придурки, которые уже не первый год ходят по ночному городу в состоянии алкогольного опьянения и еще ни разу не попадались патрулю. Их ангел явно ходил за ними - он оберегал каждый их священный шаг, а каждый их не менее священный разговор записывался в книге жизни. Они были в полной безопасности, мечтатели, романтики, писатели и поэты.

В его глазах он видел поддержку и любовь, уважение и сочувствие. Теперь же он остановился на половине пути, бросил в угол старые блокноты и загнал в другой — его. Обиженный на жизнь, остывший к борьбе со смертью. Уставший от ежедневных скитаний до работы и от вечеров в баре.

Со скучными людьми впору умирать скучно. Со скучными людьми ты сам становишься скучным. Он видел, как теперь его взгляд блуждал по внутренним пространствам, падал на груди, на глаза и золотые локоны. Он хотел трахнуть ту, что сидела справа. Потом он танцевал с тремя подругами и курил на улице. Нечто заставило его остановиться. Нечто прижало его к стене острым лезвием. Но он не мог черпать вдохновение в неволе. Возможно, он чего-то ждал и это придавало ему сил. Возможно, он делал это специально - медленно убивал себя снова и снова. Каждый вечер, по дороге в неволю. Из одного рабства в другое.

- Посмотри мне в глаза.
- Брось.

Голос жертвы, сделавшей свой осознанный выбор, врезался в его память. Словами сожаления и скорби, надежды и понимания. В ощущениях тяжелых рук на плечах. В искренних, пронизывающих насквозь глазах. Он не мог смотреть в них равнодушно, не мог лгать и поэтому просто отвел свои глаза в сторону.

Жить ради того, чтобы просто жить, не входило в его планы. Тетрадь подходила к концу. Он перестал смотреть в календарь. Жизнь давала ему шанс — словно далекий свет одинокого маяка. Пульсирующий белый свет. Как крик без слов, крик в пустоту. Сквозь капли мерзкого дождя. В бушующем океане, в тишине рассвета и в сладких грезах дневного сна.

Он накрылся одеялом с головой. Дыхание согревало уставшее тело. он чувствовал себя выброшенным на улицу котенком. Избегающий желчи и скандалов. Он засыпал в надежде обрести покой, встать с кровати и оказаться вне игры. Вдали от переживаний и тоски. Зажигая очередную сигарету, чтобы сделать глоток, уносящий боль и непонимание. Чтобы взять ее руку и отправится в далекое путешествие по сказочной стране. Под хоры ангелов и марш демонов. С ее бессмысленными разговорами и пустой игрой. Ожидая неминуемого расставания. Привкуса крови и кофе.

- Я хочу увидеть тебя.
- Что случилось?
- Хочу увидеть тебя.
- Поговорим вечером.
- Мне необходимо.
- Хорошо, вечером.

В этом была какая-то тайна.

Она приходила как вампир, как призрак и ночной хищник. Садилась рядом и зализывала раны. Курила и скучала, понимая бессмысленность дальнейших отношений. Игра становилась сложнее и запутанней. Схемы пересекали линии электропередач, складывались в бумажные самолетики. Заметки приклеивались на ходу. Дополнительные расчеты и горячий кофе. Еще кофе. Еще кружка. Психоаналитическая кушетка, разряды прикосновений. Нежность и ненависть его кабинета.

В любви нет ничего прекрасного, если она безответна. С таким же успехом можно быть влюбленным в горячую ванну или в вечернюю газету. Любовь не терпит унижения и лжи. Она распускается, словно цветок и гаснет в свете апокалипсического взрыва. Сгорает в пламени боли и разочарования. Рушит жизни и поколения. До психиатрических клиник, до мягких палат и истерик с лезвиями в крови.

Любовь не терпит игр и не терпит предательства. Но любовь терпит боль. Боль измен, лжи, сожаления и признания. Она терпит плохое настроение и ложь. Спонтанные решения и сумбурные мысли. Любовь вне игры, любовь плюет на запреты. Она становится на расстоянии в десять шагов и стреляет не глядя, попадая свинцом прямо в лоб. Она говорит на языке правды, горькой и небрежной. Впадающей в уныние и кому. Линией на белой бумаге. Точкой в конце лживого предложения. Собственным ликом, сотнями лиц и переживаний.

В многообразии дней, рассветов и закатов. Она впивается летучей мышью в шею, сосет горячую кровь и в безумии раздирает кожу на руках. Когтями бешеных собак, рвущих землю под лапами. Воющих на луну зверей и мучеников, срывающих с себя в порыве последние одежды.

Любовь не имеет ничего общего с представлениями и определениям. Чистая экзистенция, мировая сома. Доступный наркотик, святость и порочность. В одно слово. В звуках бьющегося сердца.

Он начинал держать ситуацию под контролем. Даже завел журнал работы над ошибками. Стремясь сделать себя лучше и не увязнуть в саморазрушении. В конечном счете, он хотел загнать себя в угол. Узнать немного о ее свободе и о ее любви. В протертых до дыр очках, в смущении и страхе. В желании сексуального удовлетворения и разврата. На ее языке, на языке радиоприемника удовольствий. Шипящей таблеткой в стакане. Пением птиц в лесу. Шумом листьев. В ее глазах. В письменах, что он читал по ее движениям. По стуку чашки о блюдце. Строка за строкой.

- Это слишком личное.
- Хорошо, но это не по правилам.
- Это скучно, поверь.
- Для тебя, возможно.
- Не надо меня больше спрашивать об этом.
- Не буду, хорошо.

Она допила свой эспрессо и накинула на плечи шарф. Он подумал, что она могла быть его женой. Неверная и красивая, нежная и желанная. Она могла будить его рано утром и желать спокойного сна. Она могла изменять и скрывать измены. Могла уходить в ночь и приходить в состоянии транса. Могла сойти с ума и продолжать посещать психолога. Могла пить транквилизаторы и путешествовать по безднам безразличия. Уставшая и искренняя. Молчаливая и истерзанная вниманием. Желающая уйти, желающая шагнуть с крыши. Заснуть и не проснуться.

Это была напрасная встреча, за исключением того, что она предложила ему проводить ее до дома. Он не помнил как попал на пустырь. Вокруг росла трава. Она снова провела его рядом со школой в которой училась, затем они свернули в сторону гаражей и направились к зданию детского садика. На трубах висели все те же ковры — нетипичная для города картина. На протяжении всей дороги он покорно выслушивал скупую на факты историю. Словно жизнь проносилась мимо нее, не оставляя эмоций и впечатлений.

- Они заставили меня ходить к нему.
- И что же тебе не понравилось?
- Он считал меня ненормальной.
- А они?
- И они тоже.
- Дико звучит.
- Мне было больно.
- Ты любишь их?
- Я ненавижу их!

Она остановилась перед дверью с кодовым замком. Оценивающе посмотрела на него, словно пыталась уловить реакцию на ту информацию, которой делилась на протяжении всей дороги. А ему уже не хотелось домой, он не хотел близости. Он хотел уткнуться в книгу и запить мысли горячим кофе. Читать и складывать буквы в слова, представлять образы смыслов. Беседовать с мертвыми и откидываться на спинку стула, разминая спину.

Умирая, он умирал до конца. Он не стал ее задерживать и попрощался, оставшись посмотреть на закрывающуюся за ней дверь. Мир не был для него ни зол, ни добр. Он затягивался той же дурью, что и она, точно так же боясь загадывать наперед. Они были в бесконечной неопределенности. Она единила и роднила их. В окне шестого этажа. На балконе в небо. С картинами на стене.

Их дни были сочтены. Они поймали волну взаимопонимания — их карты были раскрыты. Где-то на последних страницах, где-то в строках оглавления. Перечитывая знакомые строки поцелуев. Она сделала ему больно, он сделал ей больно в ответ. Ничего нового.


Купить книги Макса Алексеева на OZON, Литрес, Amazon, Google Play и Apple Store

+18

©Макс Алексеев, писатель

По вопросам и предложениям:
info@maxalekseev.com

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru