Поиск по сайту:
Официальные аккаунты писателя Макса Алексеева в социальных сетях и контактная информация
Публичный дневник писателя Макса Алексеева, с возможностью купить книги автора
Новости   Архив   Книги   Издателям   Для СМИ   Donation   От писателя


Глава 42. Последний вагон

Его автомобиль несся по двухполоске среди густого леса. Деревья загораживали горизонт зеленой листвой. Он никогда не видел таких пышных и высоких деревьев. Окна автомобиля потели и было сложно разобрать, что происходит вокруг. Ни одной машины, ни одного человека. Он притормозил и слегка поежился, не сразу рискнув выйти в холодное утро.

Развилка без указателей и намека на жизнь.

Он не понимал где находится и куда ехать дальше. Сигарета в его руке вспыхнула ярким пламенем. Было решено свернуть на узкую дорожку. В голове пронеслась мысль — это будет больно, но необходимо. Колеса медленно въедались в грязное месиво, опасаясь застрять посреди густого леса. Но вскоре дорога перешла в грунтовку вдоль железнодорожного полотна.

Серая щебень, насыпанная горкой, поднимала над прочим миром деревянные шпалы и мученически прибитые к ним рельсы. Они пахли мазутом и детством в далеком маленьком городке, с гудками тепловозов по утру. Он любил этот запах и глубоко вдыхал аромат тяжелых составов, доносившийся в открытое окно спальни.

Краем глаза он увидел силуэт девушки, которая сидела рядом с ним на переднем сиденье. Молчаливая и красивая. В ней он узнал ту, что последние года скрашивала его одиночество. Он не стал тревожить ее, еще больше сосредоточившись на дроге.

Через несколько километром он притормозил у обочины и, резко захлопнув дверцу, направился к железнодорожным путям. В тишине влажного утра он услышал стук колес. Вдали показался состав. Когда вагоны уже проносились рядом с ним, мелькая толстыми стеклами окон, он решил, что нужно бежать за ними. Что-то тревожное подступило к его горлу, он почувствовал неминуемую катастрофу.

Он понадеялся и оставил ее в машине одну. Поезд унесся вдаль, а он продолжал бежать за ним, как безумный. Подальше от нее и ее желаний, о которых даже не хотел ничего знать. Он надеялся на ее разум, но боялся прочесть в ее глазах интерес к другим. Сны настигали его внезапно. Они давили ему на горло острыми каблуками. Сны добивали его, сны были его пищей. Он уносился от них, влекомый тоннелем, куда ушел состав. В сны, не предвещавшие ничего хорошего.

Тоннель был выложен большими каменными блоками в какой-то небольшой горе. Словно могильный холм, она возникла на его пути, уничтожив перспективу горизонта. Открывая другое измерение, она предложила ему войти в нее. Он в нерешительности остановился и медленно шагнул внутрь. Это был тупик, в конце которого показался последний вагон поезда. Мрак падал на его стальную обшивку, лизал лесенки и обдувал прохладой стальные колеса.

Он потянулся к ручке зеленой двери и вошел в узкий коридор. Шаг за шагом, он открывал двери купе и никого не находил. На столах висели сбитые скатерти, на кроватях лежало скомканное постельное белье.

- Есть кто?
- Кто есть, то есть, есть кто…

Мертвое эхо пронеслось по каменным сводам пещеры. Он прошел в следующий вагон, заканчивающийся открытым переходом. Дверь покачивалась и издавала истошный скрип. В проеме он увидел яму, в которую свалился тепловоз и еще пару вагонов. На одном из них, окруженный разбитыми стенами скалы, стоял его друг. Он смотрел вниз и как-будто просил прощения. Виноватый без вины, сожалеющий о содеянном.

Ситуация показалась ему абсурдной и окончательно завела его в тупик. Он окликнул силуэт, но тот растворился в воздухе, словно призрак. Он решил, что оставаться здесь больше не имеет никакого смысла. Шаги разносились по тоннелю раскатами грома, пол вагона отдавал лязгом металла. Ему показалось, что яма засасывает оставшиеся вагоны, желая поглотить и его. Он ускорил шаг и остановился у последней двери. Яркий свет бил в глаза. Машина с девушкой стояла все там же, на грунтовке. Она смотрела в его сторону испуганным взглядом. Подойдя ближе, он уставился в ее окно.

- Мы уже не такие, какие были в детстве.
- И что это значит?
- Мир другой, мы выросли, изменились.
- Ты пытаешься оправдаться?
- Надо с этим смириться.
- Это вообще твои слова?
- Нет.

Он словно увидел ее с другой стороны, недоступной на протяжении всех тех лет, что засыпал с ней рядом. Они сделали шаг назад, на расстояние комфорта. Это была, прежде всего, его зона комфорта, в которую он позволил шагнуть ей. Теперь он понимал, что совершил непростительную ошибку. Зачем он сделал это, зачем открывался и старался жить так, словно это их общая жизнь? Они уже никогда не будут вместе так, как она даже и не могла себе представить. Он доверял, он предлагал доверять ему. Но подобные вещи недоступны большинству людей, боящихся довериться даже самим себе. Тоска и разочарование наполнили его душу. Было больно, но не так как раньше.

- Постарайся не лгать хотя бы самой себе.
- Я и не лгу себе.

На этот раз он решил подстраховаться, предполагая, что когда-нибудь на поверхность их озера выплывут новые трупы. И он был прав. Прав с того самого момента, когда она начала одевать голубой камешек по утрам. Когда на ее руке застегивался браслет, когда глаза облекались в тени.

Не задавая лишних вопросов, он просто выходил в ночь, чтобы раствориться в фантазиях, окутывающих реальность. Он засыпал под кайфом и просыпался в кайф. Окружающий мир становился фоном для его игр. Игр в любовь и разрушенные отношения. Он стирал грани дозволенного, он начинал учиться ненавидеть и жить.

Она звонила ему даже по ночам.

Утром в выходной день и, обычно, по вечерам. В такие моменты она была не выспавшейся или пьяной. Иногда она просила его разорвать отношения и начать все сначала. Попытаться построить их с ней. Но вскоре она отказалась от этой идеи, почувствовав его боль. Он отвык от спонтанности, сделав свои шаги размеренными, а слова обдуманными. Его больше не привлекали риски. Он не хотел видеть ее у себя дома. И жить с той, что причинила боль, тоже не хотел. Он надеялся на лучшее, а по вечерам доставал сигареты и убивал протест сердца чрезмерной порцией снотворного.

- Мы оторвемся как надо.
- Хорошо, если будет желание.
- Будет, куда же без него.
- Тогда да, хорошо.

Теперь он желал только мести.

Он предвкушал запах чужих волос, ласковый пьяный взгляд и нежные поцелуи. Он снова хотел целовать ее шею. Обнимать и смотреть в ее бездонные глаза. В глаза дикой собаки, рвущейся вперед, чтобы жить и с избытком вдыхать жизнь легкими. Ее черты лица заставляли проводить пальцами по линии носа. Ее губы удивляли воображение. Он хотел, чтобы она прикоснулась ими к его члену, провела по нему языком и улыбнулась, смотря в глаза. Он понимал, что с ней может быть полностью откровенен. С ней он может кончать и смотреть ей в глаза.

Он привык доверять. Контракты, расписки и прочий бред — был для него признаком неминуемой расплаты. И ненавидел он тоже сполна, словно преследующий жертву зверь. Он знал, что те, кто подписали брачный контракт, поголовно врали. Врали другим и себе. Врали даже тогда, когда отпираться не было никакого смысла. Когда же речь заходила о их лжи — они попросту сливались, исчезали и стирали номера телефонов. Мертвые сердца, довольные семейным статусом. Мертвые мысли и желания, удовлетворяющие себя процессом эякуляции на знакомом теле. Они просто сливали немного спермы в презерватив, целовали партнера и засыпали, обменявшись ничего не значащими словами.

Кто-то любил пожестче, а кому-то было достаточно всего один раз в неделю. Но после секса по три раза за день ему становилось не по себе при мысли о ее возвращении. Он больше не мог терпеть ее минетов, но хотел их снова и снова. Очередное разочарование настигло его в просторной квартире на пятнадцатом этаже. Он начинал чертовски уставать от того, что повернул не на ту дорогу. От того, что поезд сошел с рельс. От недоверия, лжи и обмана. От нее — новой пассии, заебывающей его по ночам.

- Я думала о сексе с тобой.
- На работе, где я даже не был?
- Да.
- Ты меня за идиота держишь?
- Нет, это правда.
- Не делай из меня дурака.

Она не понимала.

Не понимала, что отношения с ним можно было построить только на тотальном доверии. Доверии, при котором даже самые низменные и постыдные вещи принимались как данность. Когда боль и смятение могли отступить, если открыто поделиться ими с любимым.

Иногда он мысленно возвращался в кровать, где другая рассказывала ему о своих фантазиях, желаниях и влечениях. Под конец она даже заулыбалась и сказала, что никогда не чувствовала себя так хорошо. Ей стало спокойно на душе, они обнялись и под утро заснули. Но не сейчас, когда доверие выбросили в мусорный бак, размазав по стене эйфорию страха и лжи.

Он понял, что стучаться в эту дверь — занятие бесполезное. Понял, что перешел черту за которой можно было увидеть их будущее. Будущее ровное, спокойное и туманное. Будущее, которого нет. Обычные дни и вечера, наполненные молниями воспоминаний и потерянными надеждами. Все, что было склеено и начинало заживать. Враз разбившееся о скалы ее безрассудства. Осколками, сверкающими на полу, в отражениях разбитых зеркал. В его и ее бесконечности.

- Ты не доверяешь мне.
- Хочешь я уволюсь с работы?
- Что за бред.
- Что мне сделать?
- Ты так ничего и не поняла.
- Я уволюсь.
- Делай, как знаешь.
- Хорошо.
- Это не имеет значения.

Ее мужества не хватило даже на простой разговор.

На теплый разговор по душам двух любящих сердец, совершивших ошибку. Ему в очередной раз стал грезиться долгий поиск той, что будет не только трахаться, но и вести интересные беседы. Возможно, ему не хватало общения с парнями, но геи его не впечатляли. Их трепетное отношение к его натуре скорее беспокоило, чем внушало сочувствие. А беседовать с закомплексованными мужиками ему совершенно не хотелось.

На плаву его держал только кайф, успокаивающий нервы и открывающий новые смыслы привычных вещей. Туманный и милый. Он хотел поделиться им с ней и отправиться в постель, чтобы забыть обо всем. Но ее страхи не позволяли ему сделать первый шаг. Без нее, с другими — но не с ней. Потерянная для самой себя, потерявшая себя для него.

Его мысли завертелись в вихре боли и рассыпались песком по тротуару. Он продолжал искать в ее глазах разум, но натыкался на страх. Ему показалось, что время решило сыграть с ним в какую-то игру. Эта трагическая комедия заводила его, она заставляла его произвести переоценку ценностей. Их тени стали свободой и желанием хаоса. Они чертили их на скалах и выбивали на камнях. Они сгорали в пламени, оплакивали своих мужей и бились в удушающих конвульсиях, глотая горячий дым.

Падая на кровать и стоя в переходах метрополитена. Радуясь жизни и переживая ее падение. Такие же необузданные, как мысли в ее глазах, ищущие родной дом. Такие же жалкие и ненавистные. Не ведающие опоры и основания.


Купить книги Макса Алексеева на OZON, Литрес, Amazon, Google Play и Apple Store

+18

©Макс Алексеев, писатель

По вопросам и предложениям:
info@maxalekseev.com

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru