Поиск по сайту:
Официальные аккаунты писателя Макса Алексеева в социальных сетях и контактная информация
Публичный дневник писателя Макса Алексеева, с возможностью купить книги автора
Новости   Архив   Книги   Издателям   Для СМИ    Donation   От писателя


Глава 43. Ложь

Больше всего она любила ложь.

Он догадывался, что им оставалось не так уж много времени. Смотря на звонок растаявшего пластика и потрескавшийся дисплей жизни, он ждал звонка. В мыслях проносились воспоминания, когда они стояли у воды и курили. Желтые огни падали на черную воду. Она ласково ударялась о гранит и уходила в ночь. Философия каменных стен, деревянных перегородок и открытых форточек. В том окне он увидел мужчину в белой рубашке. Тот стоял у копировального аппарата и смотрел на него со второго этажа.

Несколько полицейских машин пронеслись по набережной. Он с трудом разбирал смысл ее слов и перестал понимать линию этого свидания за спиной. Сигареты тянулись струйкой дыма, одна за одной. Ему не хотелось в очередной раз столкнуться со стеной непонимания.

Ее желание запутать в этот клубок истории и его завораживало. Ей нравились его глаза, губы и нежные поцелуи. Словно в пропасти, мировом океане блаженства. На раскаленной пепельнице, капелькой мартини. Ароматной и обжигающей сердца.

Листья медленно падали на воду. Их спутник ввязался в спор и принялся отстаивать какие-то мелочи. Втроем им было тесно. Даже когда они подошли к стальным дверям, его не покидало чувство мести. Так сказали они — потусторонние психологи, увязшие в эгоистичном стоицизме. Они не переставали давать советы, задавать вопросы и рассматривать души в увеличительное стекло микроскопа, голосуя ржавыми гвоздями их тела.

Его удивило, что она не согласилась на секс втроем.

Глаза любимого были с ним до последнего, даже в тот момент, когда он кончал в другого. Он сказал, что остался мерзкий осадок, но их отношения стали еще крепче. Сексуальная раскрепощенность впервые дала трещину. Он хотел приехать, хотел взять его руку в свою. Пригласить на танец безрассудства и остаться в объятьях до утра.

Он хотел прижаться к его спине и обнять за талию. Медленно расстегнуть ширинку и водить до тех пор, пока сперма не согреет холодную руку. Каплями по ногтям, падая на рукава белоснежной рубашки, идеально выглаженной для этой церемонии.

Он хотел смотреть в его глаза и чувствовать каждую струнку получающей удовольствие души. От теплого касания чужой плоти. От дыхания, заполняющего пространство их тайных мечт. Таких недоступных и запретных, оставленных в железобетонных стенах придорожного кафе.

Некоторое время он колебался, хотел сойти на перрон и отправиться на поиски утерянного счастья. Он отлично понимал, что у них разные пути безрассудства. Их чувства преодолели грани драгоценных камней, ярких, сверкающих на лучах заходящего солнца. Но это были разные камни.

- Не говори мне о них, мне это противно.
- Они все одинаковы, они не хотят понимать.
- Мне это было понятно уже давно.
- Было сложно поставить точку?
- Да, это длилось несколько лет.
- Любовь проходит лет семь.
- Это была болезнь.
- Возможно.

Он снова стал думать о сексе на стороне.

Это было идеальным вариантом для разрыва отношений. Почти все прибегали к нему, когда последние аргументы исчерпывали себя и не принимались упертыми пассиями ни при каких условиях. Он пробовал беспробудно пить, курить и мазаться дорожками. Его принимали в любом обличье и с любыми алиби.

Он начинал чувствовать себя вещью, дорогим аксессуаром. Он мог сломаться, мог немного обтереться и поваляться на больничной койке. Смотреть порнографию с участием детей и мужчин, мастурбировать по вечерам в душе и отворачиваться ночью к стене. У него было право стать последним дерьмом в этом мире, но единственное, что было непозволительно для такой вещи — быть еще чьим-то аксессуаром.

Однажды он лежал с ней рядом и смотрел в потолок. Ему было тяжело и он не мог заснуть. От ее тела веяло холодом и соблазном. Он обнял ее и решился покончить с болью, в которую превратилась их любовь. В нем она видела приложение к своим целям, в нем она находила доброго, но ничего не понимающего мужа. В ее сумочке лежала книжка об отношениях. Совсем тонкая, не более ста страниц. И такого поворота в ее судьбе просто не могло быть. Она сделала первый шаг - порвала отношения и бросилась в его объятья. Что-то в очередной раз треснуло, в очередной раз мир показал ему свой звериный оскал.

- Ты животное.
- Мне было необходимо это сказать.
- Скажи, что это ложь?
- Это правда.
- Нет!
- Извини.

Она вырвалась из его объятий и отвернулась.

Он даже не сразу понял ее реакцию — ни слез, ни истерики. Ей подходил такой вариант развития событий, ее устраивало все. Теперь виноватым становился он, а она лишь изображала жертву. Он даже не сразу понял, кто из них настоящее животное. Он думал, что животное не способно лгать. Животное, в отличие от человека, способно любить до смерти. А их отношения были слишком человеческие и по-человечески скоротечны. Они были овеяны мифами и легендами. Страх и ложь составляли их основной ингредиент. Не обманывая и не боясь быть раскрытым, они никогда не сделали бы крепкую и счастливую семью. Для большего счастья они сидели на антидепрессантах и алкоголе. Обязательно уходили по вечерам и не брали трубку, сбрасывая звонки и тайно общаясь с бывшими. Совесть позволяла им знакомиться с первыми встречными и отправляться с ними прямиком в бар. В мир неоновых огней и счастья прокуренных сводов.

Он знал, что она лжет.

Она готовила самую вкусную в мире еду, наливала лучшее вино и улыбалась даже на плевок в лицо. Она хотела, чтобы он никогда не узнал о том, что хороший семьянин — это алкоголик, повернутый на шлюхах. Но до тех пор, пока они не состояли в клубе Счастливой Семьи, их насильно повергали в пучины страха и ревности. До тех пор, пока они не подарят частичку себя другой женщине или мужчине. Как обручальное кольцо, снятое заблаговременно перед встречей бывших одноклассников.

- Тебе никто не нравится из нашего окружения?
- Нет, мне никто не нравится среди них.
- Но там же много девушек, они молоды и прекрасны.
- Я как-то не думаю об этом, мне это не интересно.

Их спутник вырвался из объятий в тот момент, когда они хотели поцеловать его с обоих сторон. В щеки, истощенные жесткой диетой и перебранками с любимой. Больше в тот вечер они его не видели. Он хорошо запомнил ее глаза, ее прикосновение руки к своей шее. Дальше было проще - они продолжили свои грязные игры, заводя окружающих, потерявшихся в выдуманных семьях, в тупик.

Уставшие от выяснений отношений, они плелись друг за другом, облизывая члены и вагины своих знакомых. Они тянулись к их теплу, к телам и горящим глазам. Они были их красной тряпкой, символом чистых душ и простых эмоций. Благородные шлюхи, манерные лесбиянки и пидоры, заливающие волосы гелем по утрам.

- Вы так мило целуетесь с девушкой.
- Это не моя девушка.
- Эм…

Сексуальная фигура с темными волосами начала проявлять неподдельный интерес. Ее парень сидел на зоне, отбывая срок за хранение наркотиков. Он уже давно заметил, что она бросала на него растерянный взгляд, боясь заговорить первой. Ему нравилась ее прическа и поведение. Слегка небрежное и манерное. Поведение шлюхи, вырванной из светского общества.

Ее стройная худощавая фигура напоминала старшеклассницу. Тонкие пальцы пианистки ловко управлялись со струнами баса. Стоя в ванной и кончая на ее отвязный образ, он постепенно остыл и довел дело до конца сквозь отвращение. Секс с ней представлялся ему средним родом в грамматике языка. Он даже не понимал в кого собирался проникнуть — в парня или девушку.

Она была собственной тенью, грустной и мечтающей о члене в своем влагалище. Пустом и сухом, под ЛСД или травкой. Качаясь из стороны в сторону и напевая песни страдающей подруги. Погрязшая в любви к самой себе. Разбитая шлюха.

- Я не думаю, что нам стоит начинать.
- Почему?
- У тебя есть парень.
- Что?

Ее взгляд стал мрачным.

Она на мгновение перестала танцевать и уставилась в пол. Он не собирался унижать ее и не собирался делать ей больно. Более того, она ему нравилась и в тайне он хотел переспать с ней, чтобы открыть нечто новое в линейке женщин, побывавших в его постели. Милое, странное дитя наркотических переулков. Красных улиц и вышедшей за муж подруги. Она была полностью ее. Он подозревал, что они уже трахались, когда муж лежал в больнице. Почти сестры, почти любимые. Наверное, он и сам был не против.

Она подхватила его под руку и увела в уединенное место. Затем притянула к себе и начала страстно целовать. Сегодня они должны были заняться сексом, сделать приятно обоим и кончить. Пока последние силы не оставят их тела. Пока они не заснут в объятьях друг друга.

Ее нога оказалась между его ног.

Она начала тереться о член, прижавшись грудями к его груди. В этот момент он подумал о ее любимом человеке, который, возможно, переживал за нее и ревновал к парням, устраивавшим зажигательную вечеринку. Именно в этот вечер. Словно он сидел один в комнате и смотрел пустыми глазами полными боли на экран телевизора. Вниз по ее шее, в разрез рубашки. К теплой груди подруги, дожившей с ним до осени.

Он слегка отстранился от нее и посмотрел в затуманенные глаза.

- Ты думаешь я трахаться с тобой хочу?
- Что?
- Да, хочу. Но я же вижу, что тебе больно.
- Ты дурак.

Она рассмеялась и ударила его в грудь. Потом снова притянула к себе и горячо поцеловала. Затем еще и еще. Они снова сплелись в объятьях чувств, оставив позади мысли о своих любимых. Вступившие в мир боли до того, как это стало популярным. Он знал с самого начала, что она лгала всем. Даже друзья были в замешательстве относительно ее целей. Почему она решила довериться ему, он не понимал. Но он начинал понимать ее.

- Если она действительно так считает, то это глупость.
- Нет, не думаю.
- Вот и мне кажется, что она обманывает.
- Так и есть.
- Но зачем?
- Не знаю.

Они вышли на улицу и она закурила.

Как и любая кошка, она не была привязана к мужчинам. Ей было достаточно одного — того, кого она по настоящему любила. Он смотрел на нее и глубоко дышал, его била дрожь от холода и переполнявших чувств. Где-то он уже видел эти повадки. Вспышки искренности и побег в зону комфорта. Обиженные улыбки и поспешные отступления.

Она была в его власти, во власти нежности и понимания. Ей было некуда бежать, не к кому припасть. Она отошла и вернулась, чтобы посмотреть в его глаза светящимся взглядом. За ее спиной мирно покачивались старые фонари. Люди шатались по подворотне, изредка исчезая в дверях клуба.

- Я люблю его.
- Кого?
- Его, кто живет вон в том конце города.
- Я это знал с самого начала.
- Я знаю.

Она продолжала курить и улыбаться.

Потом она снова прильнула к нему и начала говорить так, как ранее даже не пыталась. Ее пугали армия его поклонниц, она ревновала его к малолеткам и гримеркам. Она даже решилась написать о нем книгу, чтобы привлечь внимание и обратить все взоры на себя. Его слава была гаражом, который крадет у жен их добропорядочных мужей; автомобилем, заставляющим заводить мотор для другой, но тоже любимой женщины. Сверенными часами, забытыми на работе обещаниями и отгулами. Для тех, кто делал их жизни ярче. Фонтанами огненных столбов. Фейерверками измен, разносившими кирпичные стены ударами белых костяшек.

Это была ее месть.

Она рассказывала ему где и с кем проводила время. Она ждала его каждый раз, отправляясь исследовать собственную душу в темных залах клуба. Непреступная и такая доступная. Она выбрала прекрасный объект, чтобы расписаться на его похоронке. Такого же убитого счастьем молодого человека, ищущего понимания и любви.

Секс между ними все равно бы ничего не значил. Общая месть бывшим, бросившим им вызов. Втоптавшим их чувства в грязь, кинувшим их, словно забытых домашних животных. Они пили одинаковое вино и не желали отступать.

Он продолжал целовать ее губы и носик. В хороводе стен, пока они кружились в объятьях под желтым светом фонарей. Он думал, что это быстро пройдет, а она надеялась, что он придет за ней. Тот, что пытался убить ее. Навязать безысходность и погрузить ее голову в кипящую бочку лжи. В очередную иллюзию, которая мешала им быть счастливыми. Она знала, что он — такой же больной, разрубленный пополам. Яркими узорами рисующий рассвет на полу каменной церкви. Олицетворявшей их мир.

Он был рабом, распятым на иглах подполья.

- Возьми ее и идите.
- У меня дома девушка!
- Идите, говорю.
- Я так не могу.
- Ничего не говори, идите.
- Ты с ума сошел?
- Почему?

Его красные глаза скрылись под капюшоном и они направились к входу клуба. Ему показалось это странным и немного наигранным. Она выглядела словно выброшенная на улицу собака. С поникшей головой, пьяная и растерянная. Он был рад пригласить ее к себе, напоить горячим чаем и уложить в теплую кровать, чтобы та отдохнула от грязи улиц и друзей-наркоманов. Но этому не суждено было сбыться — в его квартире ждала другая, мечтающая об изменах и карьерном росте.

Ее слова тяжело ранили, ее слова били в самое сердце. И для них они значили слишком много. А он любил залипать на словах, словно на кайфе. Он мог давать им новые смыслы и уноситься мыслью в сказочные миры. Чтобы навсегда оставаться наедине с ней. Он даже знал некоторые из слов, напрочь сносящих ей крышу.

- Но ты сказал, что я тебе нравлюсь.
- Я знаю цену словам.
- Да, я понимаю.

Ее лицо стало печальным.

Она хотела получить его всего, зацепившись за набор букв. Порвать его мир, сломать отношения и опрокинуть точно так же, как сделала ее любовь. Ей всего лишь нужна была доза нежности, за которой она часто обращалась к нему в последнее время. Он знал, что когда-то ей станет совсем плохо и ей придется решиться на нечто большее. На последнюю точку в их кратковременных встречах.

Но ему хотелось подержать ее около себя подольше. Он знал, что после секса завеса будет опущена навсегда. Они уже никогда не смогут быть так откровенны, как в эти нежные моменты за спинами у любимых. И он снова притянул ее к себе, чтобы слиться в долгом поцелуе.

И целовалась она отлично.


Купить книги Макса Алексеева на OZON, Литрес, Amazon, Google Play и Apple Store

+18

©Макс Алексеев, писатель

По вопросам и предложениям:
info@maxalekseev.com

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru